Ultimate magazine theme for WordPress.

ПОЙТЕ, ДЕВОЧКИ

0 92

Сегодня отмечает юбилей регент будничного хора Сретенского монастыря Наталья Филиппова. Во внимание к усердным трудам на благо святой Церкви и в связи с 50-летием со дня рождения она награждена Патриаршей грамотой. Грамоту после Божественной литургии вручил наместник обители игумен Иоанн.

Желаем Наталье сохранять любовь к регентскому служению и продолжать утешать молящихся своим пением. Пусть Господь благословляет ее труды, дарует телесное здравие и духовную крепость. Многая лета!

Делимся воспоминаниями Натальи о первых днях возрожденного Сретенского монастыря.

Слева направо: Н.Д. Лаврухина, Н.Н. Шабалина и Н.В. Филиппова Слева направо: Н.Д. Лаврухина, Н.Н. Шабалина и Н.В. Филиппова

Поначалу батюшка приглашал в хор, видимо, давних и ближайших своих друзей, таких как Володя Щербинин… Затем стал уже звать и профессионалов.

Пел какое-то время Гринденко со своим одноголосьем, но для нас, людей непривычных, это оказалось ужасным – мы на таких службах просто засыпали. И отцу Тихону пришлось отказался от древних распевов, особенно от древнего одноголосья. Он говорил, что и сам его не воспринимает.

Потом пришел Пильгук с готовым хором, их было человек 8–10. И «пильгуки» стали петь. Но они пели только по воскресеньям, а так как службы-то шли в монастыре каждый день, то надо было кого-то искать и для будничного пения.

В то время пошивочную возглавляла Анна Миронова – мы ее называли «Плакучая», поскольку в случае, когда батюшке приходилось указывать ей на какие-то недочеты, она сразу же проявляла дар слез, начинала плакать… Так вот у нее был опыт пения – она и в Даниловом монастыре пела, была ученая в этом плане. Батюшка ей говорит:

– Анна, благословляю тебя набрать певчих из наших прихожанок и всему их научить.

Аня собрала нас у себя дома – у нее было пианино – проверила на слух, на голос, кого-то отсеяла. Осталось человек шесть, и она стала с нами заниматься, учить гласы. Дает нам ноты, задает тон:

– Пойте, девочки.

А мы нот вообще не знаем, смотрим как бараны:

– А что петь-то?

– Вы же пели раньше!

Но мы раньше просто по памяти пели, чего-то нахватались и пели как придется. Короче, пришлось ей с нами заниматься сольфеджио, и таким образом она сделала из нас певчих. Теперь певчих из той группы уже почти не осталось: кто-то в лавке стал работать, кто-то семьей обзавелся.

И вот сложился у нас тогда будничный левый хор (левый клирос – это будничный хор).

Анна была с характером… Может быть, только это и сделало нас хором буквально за месяц. Болеешь, не болеешь, но ты должна приходить на спевки. А спевки происходили очень часто. Анна из нас просто душу вынимала: учила петь правильно, опору ставила. У меня нет специального музыкального образования, только школьная база плюс хорошая музыкальная память.

Слава Богу, в школе учили нас хорошо, давали нотную грамоту, сейчас такого, к сожалению, нет. То есть азы какие-то у каждого были, а потом она нас и дальше продвинула.

Когда она ушла в Полоцкий монастырь, она мне сказала:

– Наташа, ты будешь вместо меня регентовать, отец Тихон благословил.

И направила меня к своей подруге Лене Зубовой, которая стала заниматься моим регентским образованием: как службу вести, как задавать тон и так далее.

Помню, во время Великого поста, когда поется «Да исправится молитва моя» и выходят на середину храма три человека и поют соло, а остальной хор припевает, Анна еще сама регентовала, и говорит мне:

– Будешь задавать тоны и припевы, а мы пойдем петь в центр храма.

Вот они спели, и мне пришло время задать тон, причем я его про себя постоянно повторяла, повторяла… но когда надо было вступить, ничего уже не помнила, и запели мы кто куда. Анна смотрит на нас из центра храма испепеляющим взглядом: вот сейчас вернусь и покажу вам, где раки зимуют…

Вообще, конечно, петь на клиросе это стресс. А когда еще и отец Тихон служил, было еще труднее. Мы могли с Таней Лаврухиной (по мужу Вигилянской) так валерьянки напиться, что ничего уже не соображали.

Поначалу пели мы и на ночных службах, где присутствовали только монахи и некоторые сотрудники. Служба начиналась часа в три ночи, и я обычно оставалась ночевать у Ани в пошивочной – на диване.

Как-то отец Тихон говорит:

– Давайте, девочки, споем на два хора: братия (Николай Вигилянский тогда управлял правым хором) и вы.

Тогда появилась у нас еще тетя Галя, как мы ее называли – она была старше нас раза в два. Она была настоящим профессионалом в церковном пении. Мы ей:

– Будете регентовать.

– Хорошо, девочки, но только будем петь вот таким вот распевом.

Поменяла нам расположение, а для нас это было ново, интересно, и мы, дураки, облазнились. Ночью мозги вообще плохо работают. И когда она задала тон, мы его просто не взяли, что-то такое простонав вместо пения.

Выбежал отец Тихон:

– Все, идите в храм, молитесь.

Мы на Галину так разозлились тогда. Зачем она все поменяла, надо было петь как обычно. Мы бы так хорошо спели, и никого бы не подвели… Вот такие казусы бывали.

Но хор наш, слава Богу, держался, приходили новенькие. Батюшка нас терпел, говорил даже:

– У нас не только самый лучший правый хор, но и левый самый лучший.

Отцу Тихону никогда не нравилось, когда на свой страх и риск мы вставляли на службах что-нибудь новенькое. Он консерватор абсолютный. Споешь что-нибудь новое, потом подходишь к нему:

– Батюшка, простите, больше не буду.

Он предпочитал репертуар, введенный еще «пильгуками». Пильгук был из лавры, Матфеевская школа.

Потом Пильгук уехал в Германию, вместо него остался Николай Вигилянский. Затем стал управлять хором отец Амвросий, тоже очень хороший профессионал Матфеевской школы. Дополнительно к пильгуковским ребятам отец Амвросий перетащил кого-то из лавры. А когда появилась семинария – в хор пришли студенты.

Из книги: Жизнь моя – Сретенский монастырь. Сборник воспоминаний

Наталья Филиппова

Поддержать монастырь

Подать записку о здравии и об упокоении

Подписывайтесь на наш канал

ВКонтакте / YouTube / Телеграм

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.